Координационный Центр по противодействию наркомании и алкоголизму

У вас проблемы с алкоголем и наркотиками? Вы не знаете, как жить с ВИЧ?

Координационный центр по противодействию наркомании и алкоголизму оказывает помощь наркозависимым, алкоголезависимым и людям, живущим с ВИЧ. В нашем центре действует система церковной реабилитации наркозависимых. Мы стараемся, чтобы каждый, кто пришел в Центр за помощью, почувствовал внимание и заботу. Коллектив наших сотрудников — священников, профессиональных психологов и добровольцев — помогает осознать болящим, что исцеление души и тела возможно!

Поддержать деятельность Координационного центра

Конференции, семинары

Доклад Кирилла Шаброва

Деструктивные религиозные организации и реабилитация зависимых

24 декабря 2015 года, Санкт-Петербург

Я постараюсь по возможности воздержаться в своем сообщении от оценки духовной составляющей работы сектантских РЦ. Такая оценка зависит от духовного опыта, духовной практики, духовного целеполагания того, кто оценивает. Мы здесь все единомышленники, но по этим параметрам можем различаться. Я также не буду давать подробного обзора всех протестантских сект, работающих в реабилитационном поле. Плюсы их деятельности, крайне незначительные и единичные, одни и те же, минусы (они же родовые заболевания), которых несравненно больше, тоже.

Позвольте начать с определения понятия секты. Оно достаточно вольное, не из учебника по сектологии или по сравнительному богословию. Секта от слова сектор, т. е. часть. Вот эта самая часть берется от целого и за это целое выдается. При этом остальные части считаются необязательными, как бы несуществующими. Представьте себе организм, в котором один орган развивается нормально, сообразно росту этого организма, а другие органы остаются в первоначальном состоянии, в своем развитии застывают. Это организм инвалида с целым букетом патологических заболеваний. Такова сектантская догматика. Дело в том, что подобный ущербный подход сектанты применяют не только в своем вероучении, но и в социальной деятельности, в частности в реабилитации зависимых.

Лет 10, может больше, тому назад я был на конференции ECAD на философском факультете ЛГУ у Г. В. Зазулина. Конференция была посвящена проблемам реабилитации. И вот встала женщина, социальный работник из госструктур, и рассыпалась в дифирамбах в адрес Мотивосяна и его «Новой жизни». Она сказала: мол, говорят, что наркоманы работать не умеют и не хотят. А вы посмотрите, какой замечательный агропромышленный комплекс создали в «Новой жизни». Мол, умница, Сережа! Похвалила, одним словом. Наверное, если бы мы присутствовали на выставке частных фермерских хозяйств, подобные восторги были бы уместны. Но РЦ — это не лагеря красных кхмеров, хотя и Мотивосян, безусловно, не Пол Пот. Ему, конечно, надо отдать должное: он многое сделал для помощи зависимым в то время, когда этим почти никто не занимался, в том числе и государство. Но на какие деньги и за счет каких ресурсов — это вопрос отдельный. Хотя лично он, насколько я знаю, человек искренний и за свое дело болеющий.

Но реабилитация, как любой наработанный процесс, имеет свои стандарты, по соответствию которым можно судить о качестве этого процесса. Любая зависимость — это сложное биосоциодуховное заболевание. И с каждой из его составляющих надо работать отдельно, т. е. необходим комплексный подход. Где в протестантских РЦ профильные медспециалисты (инфекционисты, эпидемиологи), которые отслеживают ситуацию с сопутствующими заболеваниями? Где психологи, где психотерапевты? Их не было. А что было? Лишь одна трудотерапия. И библейские беседы крайне примитивного свойства. Ведут их доморощенные пасторы, что окончили какие-то месячные евангельские курсы. Только в последнее время в той же «Новой жизни» появились в штате те же психологи, они стали посылать своих бывших подопечных на различные тренинги (я их видел в институте Валленберга). Но это под давлением общественности, прежде всего православной, и проверяющих организаций — им без этого не пройти лицензирование. А православные РЦ изначально, от истоков строили свою работу, исходя из принципов комплексного подхода. И не потому, что нас кто-то заставлял, а потому, что понимали — именно так и надо работать с проблемой.

Складывается впечатление, что подобный перекос в сторону трудотерапии у сектантов осознанный. Во-первых, по природе своей, о которой я говорил выше, они и не могут без перекосов. Во-вторых, трудотерапия хоть и обязательный инструмент реабилитации, но не единственный, и ее проще всего организовать. Как появляется РЦ? Покупается или берется в аренду земля, на земле есть какое-то строение или нет — его нужно возводить, на территорию завозятся реабилитанты. Они начинают строить или ремонтировать это здание, обустраивать территорию, обрабатывать землю. Появляется какое-то хозяйство. Работы хватит надолго. Так многие РЦ начинали, в т. ч. и православные. Но чтобы превратиться в настоящий РЦ, надо добирать персонал по другим направлениям реабилитации. Сектанты этого делать не хотят. Оно и понятно — это дополнительные хлопоты и расходы без дополнительных доходов. Но при этом претендуют на статус РЦ, и в этом качестве рассчитывают на помощь государства. На самом деле это всего лишь псевдорелигиозные общины или трудовые коммуны, состоящие из наркоманов, алкоголиков и людей с трудной судьбой, в частности неоднократно судимых, где в свободное от работы время, а его очень немного, болтают на библейские темы и устраивают молитвенные собрания, понаблюдав за которыми любой адекватный и неангажированный человек сделает вывод о духовной и психической ненормальности происходящего.

Считается, что сектантские РЦ чрезвычайно эффективны. Это миф. Любая зависимость — очень тяжелое заболевание, здесь по определению не может быть высоких показателей. Но они заявляют, что у них до 80 % исцеленных от общего числа поступивших. Вопрос: с какого срока трезвости человек считается исцеленным? Месяц, два, полгода? Однако умалчивается, что из этих 80% те же 80% остаются в общине в качестве волонтеров и сотрудников. Для сектантов вообще чем ниже у реабилитанта социальный статус, чем труднее его жизненные обстоятельства, тем лучше: такому просто некуда идти, некуда возвращаться, ему в голову и в душу можно вложить что угодно, его можно как угодно эксплуатировать. Так секта воспроизводит сама себя, реабилитация для нее — это просто кузница кадров. Если реабилитант из состоятельной семьи, которая от него не отказалась — тоже хорошо: семья будет использоваться в качестве финансового донора.

Напомню, реабилитация буквально — возвращение способности, способности полноценно жить с минимальными ограничениями. Цель реабилитации — возвращение обществу индивидуума, который вновь в состоянии приносить этому обществу пользу. Да, среди сотрудников православных РЦ также есть бывшие реабилитанты, но большинство из тех, у кого большой срок ремиссии, получают новые специальности, заканчивают вузы, начинают производить какой-либо продукт: материальный, интеллектуальный, платят налоги. Вот что такое реабилитация. Вот к чему надо стремиться.

Реабилитация для сектантов в наше время — это также некий миссионерский метод. Сейчас не девяностые, в секту просто так не заманишь — ресурс уличной вербовки себя исчерпал, люди гораздо более информированы и образованы в этом плане. Другое дело, когда в семье у человека беда: кто-то из близких пьет или употребляет наркотики — такой примет помощь от кого угодно, начнет посещать молитвенные собрания. Так пополняются ряды. То же самое и с их социальными программами, цели декларируются самые благие: здоровье нации, обучение молодежи навыкам трезвой жизни, но суть, истинные задачи прежние — вербовка новых апологетов.

Причина благосклонного отношения некоторых госчиновников различного уровня к сектантской реабилитации понятна. Это прагматичная позиция. Потребитель, пусть и на время, изымается из социума. Не ворует, не грабит, не совершает другие преступления, не изводит своих родных и близких, не вовлекает в потребление новых участников. Оздоравливающий и декриминализирующий эффект налицо. С точки зрения государства это выглядит привлекательно. Но поймите, если уж вы хотите мыслить по-государственному: та временная тактическая польза, что на поверхности, перечеркивается тем стратегическим вредом, который эти структуры наносят. Все эти центры, какие бы замечательные, альтруистически настроенные люди в них ни трудились на низовых уровнях, по своему топ-менеджменту, родословной, стране происхождения — чужаки. Финансовая помощь, даже административная, со стороны государства сектантским РЦ не так уж важна. Многие из них — это успешные бизнес-проекты. Важен сам по себе факт этой помощи. Они ее будут всячески афишировать как свидетельство своей благонадежности, респектабельности, как знак доверия к ним со стороны государства. Вводя тем самым в заблуждение людей, которые нуждаются в помощи.

 

Шабров Кирилл Александрович, сотрудник Координационного центра по противодействию наркомании и алкоголизму Санкт-Петербургской епархии

Выступление на конференции Санкт-Петербургской митрополии «Формы и методы церковной работы с зависимыми людьми. Межведомственное взаимодействие»